Психология в свете поступков-ситуационных отношений. т. томашевський и другие часть 3

Каждая психическая способность объясняется (но немного сужена) как акт практического приспособления к окружающим. А это активная организация отношений с окружением, характерная для живых существ. Люди могут организовывать свои отношения способом намерения, замысла, то есть определять их сознательно. Конкретный акт определения отношения заключается в выполнении определенных сил, имеющих целью изменение собственного или чужого положения, в том числе физического (отталкивание от, приближения к), как и социального (завязывания контактов, получения позиции, срыв контактов); изменение состояния или свойств предметов — как физических, так и социальных (обработка, ремонт, поддержание, оказание помощи, голодания по, радость, информирования и т. д.). Настоящая мотивация и заключается в том, чтобы формировать функционально те или иные жизненные установки, а вместе с тем и способности как процессы и тому подобное. А дальше мотивация как установка начинает опредметнюватись и включает в себя весь мир; изменение собственных состояний, рис и т. д. (Выработка способностей, украшение себя, получения информации, преодоление боли и т. д.). Будучи основополагающим, личность рассматривается как центральная регуляции и интеграции. Элементарным понятием теории личности должен быть именно устройство функциональный. Он конкретизируется в понятии динамической схемы (Bartlett, 1932, Томашевский, 1963). Динамические схемы (наставления) подлежат постепенной, в ходе развития личности, организации в подальше сложные функциональные единицы с иерархической структурой. Создается все больше структур общих, разветвленных функций интеграционных сравнению со схемой низкого сорта. В результате этого процесса возникает система, которая характеризуется постоянством, всеобщностью, высокой степенью единства, то есть центральная система регуляции и интеграции. Именно что систему Рейковский предлагает называть личностью.
ведущая днепр
Здесь открывается ахиллесова пята большинства определений личности. Идея регуляции и интеграции, не затрагивает сугубо личностных черт, присущая всем личностно формам поведения, даже самого низкого уровня, в то время как личность включает главным образом идею маски, субъективной установки, поступков поведения, идею роли и многое другое. Однако, по Рейковский, этой специфики личности не видно. Он лишь отмечает, что в результате создания центральной интеграционной системы человек приобретает способности. интеграции Приплывая информации, благодаря чему образуется упорядоченный и монолитный образ ситуации; интеграции различных направлений учинювання в «фарватере» немногих основных, ведущих тенденций, благодаря чему человек становится способным к концентрации на определенных, определенных целях и координации различных поездов; интеграция различных «техник» и способов приспособления к предметам, человек, ситуаций, благодаря чему вчинювання набирает устойчивости и повторяемости. Рейковский замечает: утверждение, что личность обнаруживает функции центральной интеграционной системы, не включает положения, личность является единственным определяющим учинюванням. То, что человек делает и как делает, зависит в равной степени от других весьма существенных факторов, таких как актуальный образ ситуации, в которой человек находится, актуальные эмоции, неотложное состояние психофизическое, связанный с состоянием здоровья, предварительным усилиями (усталостью) актуальным степенью тренированности («разогрева», «хорошая форма»). Таким образом специфика поведения человека не является однозначно определенной через личность. Личность играет роль «верховную», но, как в каждой крупной организации, и то «низовую» звено, имеющее определенную степень самодеятельности. Толкуя личность как центральную систему регуляции и интеграции учинювання (chynnosci), ставим вопрос, как построена эта система? Можно признать, что в ней оказываются определенная система, определенные механизмы регуляции. Принимая во внимание как их генеза, так и основы функционирования, можно установить два их уровне уровень механизмов засздяичих, опирающихся на эмоциональный опыт первых лет жизни; уровень механизмов высших, опирающихся на иерархически организованную систему познавательных структур. Механизмы регуляции определяются из: 1) внутренних источников; 2) из внешнего мира; 3) с собственной деятельности. Этот третий пункт раскрывает активную роль личности, ведь первые два источника покажут только определенную зависимость поведения от заранее определенных структур и ничего не говорят об активном характере регуляции. В высших механизмов регуляции названы авторы причисляют уровень познавательных структур. Познавательная сетка далее определяется как источник программ деятельности, устанавливается регуляционные роль понятие собственного «Я», определяется также общая оценка своих возможностей на почве самооценки, понятие собственного «Я» (образ собственной личности), исследованы уровне самооценки, а также чувство собственного достоинства. В общем представленную психологическую систему молена квалифицировать как яркий пример утверждения вчинкового принципа как основополагающего в построении системы психологических знаний, приобретает в XX веке все большее распространение. Литература.

  1. Абаньяно Н. Введение в экзистенциализм. Санкт-Петербург, 1998.
  2. Абаньяно Н. Мудрость философии и проблемы нашей жизни. Санкт-Петербург, 1998.
  3. Вебер М. Избранное. Образ общества. Москва, 1994.
  4. Вгтдепъбанд В. О Сократ // Лики культуры: Альманах. Москва, 1995. Т.1.
  5. Гуссерль Э. Картезианские размышления. Москва, 1998.
  6. Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск, 1994.
  7. Зиммель Г. Истина и личность // Лики культуры: Альманах. Москва, 1995. Т. 1.
  8. Ортега-и-Гассет X. дегуманизацией искусства. Москва. 1990
  9. Ортега-и-Гассет X. Избранные труды. Москва. 1997.
  10. Риккерт Г. Введение в трансцендентальную философию. Киев, 1904.
  11. Риккерт Г. Философия истории. Санкт-Петербург, 1908
  12. Риккерт Г. О системе ценностей // Логос. 1914. Вып.1. Т.1.
  13. Самосознание европейской культуры XX века: Мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе. Москва, 1991.