Психология личности. клиентцентрована терапия к. роджерса (1902—1987) часть 3

Поведение, по мнению Роджерса, является целенаправленной попыткой организма удовлетворить свои потребности, пережить их в сфере воспринятого. Хотя при этом признается плюрализм потребностей, существует только один мотив. Многие потребности подчиняются базовой тенденции повышать и увеличивать себя. Потребности могут увеличиваться собственным поведением, даже если они сознательно не переживаются.
1xbet зеркало

Значительное внимание Роджерс уделяет изучению потребности в положительном отношении со стороны других и потребности в самоуважении. Это вроде трюизм, но он подводит к пониманию единого мотива, а именно мотива личностного, который определяется как достоинство. Это чувство, или установка, позволяет вскрыть истинные подходы к изучению личности. Это становится основой того, что индивид воспринимает и включает в последовательную и интегрированную систему все свои чувственные и висцеральные опыты, и тогда он лучше понимает других и лучше воспринимается другими. Для полного социального приспособления Роджерс предлагает осуществлять непрерывную проверку ценностей и их переоценку, — совсем в духе Ницше. Интересны рассуждения Роджерса о роли той или иной философии в толковании природы человека. Ведь жизнь течет, и какая-то одна философия не успевает за изменениями жизни, не видит его многообразии. "Для меня и для моих клиентов жизни наиболее богатое и благотворительное, если оно движется, течет. Это чувство и завораживает, и немного пугает. Лучше всего для меня, когда я могу позволить моему опыту нести меня куда-то вперед, в направлении к целям, которые я еще тускло себе представляю. В этом движении, в потоке, который имеет богатый опыт, в попытках понять его изменчивую сложность становится понятным, что в нем нет места почему-то неизменном, что не может быть ни закрытой системы верований, ни устоявшейся системы принципов, которых я соблюдать. Жизнь направляется пониманием и толкованием моего опыта, что меняется. Оно всегда в развитии, в становлении ". Человек не имеет права убеждать других людей и заставлять их подчиняться каким верованиям и принципам. Она должна дать возможность другим развить их собственную внутреннюю свободу и понять значимый для них их собственный опыт. Отсюда следует главная основа гуманистической психологии и терапии, основанной на сущностных силах самого клиента. Но это пока абстрактно понятный гуманизм. Присущие индивиду наставления (а в равной степени и наставления самого терапевта) могут иметь не просто субъективистский, а также преступный характер по отношению к определенным людям, а то и всего человечества. Поэтому речь идет о необходимости именно такой философии (а без нее основ никакой терапии нет), которая дала бы в руки психотерапевта ключ к плодотворному согласию между людьми с разными жизненными наставления. Я не имею права навязывать свои взгляды другому человеку. Я могу лишь рекомендовать их как один из возможных взглядов на мир. Но всегда надо иметь в виду идею всеобщего консенсуса. То. что предлагает Роджерс, имеет оттенок субъективизма, а потому, несмотря на присущий ему стиль научной повествования, становится далеким от научности и, очевидно, находится под влиянием философии плюрализма. Ведь именно субъективизм, который «погубил» объективность подхода, ведет к преступности, презирает объективную достоинство другого лица. Так где же истина, о которой утверждает Роджерс? Так, истина существует, но не в терапии, центрированной на клиенте или на терапевтов, а в тех объективных нравственных началах, которые превышают наставления как «клиента», так и самого «терапевта». Наиболее показательным в методологическом плане представляется толкования Роджерсом теории творчества, — вопрос, в котором могут быть глубоко выяснены отношения между субъективным и объективным моментами деятельности. Именно идея творчества (психологии творчества в частности) наиболее отчетливо показывает диалектику объективного и субъективного. Творческий человек и ее продукт имеют раскрывать объективность предмета и вместе с этим неповторимость субъективного видения автора. Именно эта неповторимость выступает единственным инструментом постижения объективного содержания и формы Вселенной. Об этом в "Этике Гегеля сказано удивительно убедительно: субъективное является инструментом проникновения во внутреннюю суть вещей объективного содержания. Это не просто парадоксальное утверждение! В действительно оригинальном произведении сосуществуют и творчески дополняют друг друга всеобщее и неповторимо индивидуальное. Как же решает эту проблему сам Роджерс? Исследователь признает, что серьезный кризис господствующей культуры связана, в частности, с нехваткой творчества. Именно такой «Гегелив» подход и предлагает Роджерс, но этим он вступает в противоречие со своей исходной психологической установкой — центрованости на клиенте. "Я понимаю под творческим процессом создания посредством действия нового продукта вырастает, с одной стороны, с уникальности индивида, а с другой — заказанного материалом, событиями , людьми и обстоятельствами жизни ". Правда, Роджерс указывает, что в этом определении нет разграничения между «хорошей» и «плохой» творчеством. Но сама идея объективности так или иначе видится в роджеривському определении творчества. Объективность в творческом процессе — это не «материал», «события», или «люди и обстоятельства жизни», а тот ракурс подачи материала, позволяющий раскрыть универсальную, всеобщую сущность предмета и вместе с тем неповторимый проявление его, чем в казну человеческой деятельности вносятся новый элемент, новое содержание. Одно субъективизм обнаруживает Роджерс, когда толкует и проблему мотивации творчества. Он замечает, что главным побудительным мотивом творчества является стремление человека реализовать себя, проявить свои возможности. При этом он отмечает, что творчество является глубинной лечебной силой психотерапии. Хотя речь здесь идет о психологии творчества, однако это последнее нельзя правильно понять, минуя объективные критерии творчества. А именно их никак не хочет принять во внимание Роджерс. Он объясняет стремление в творчества сугубо субъективный истськы. Под этим поездом он понимает направляют начало, проявляющееся во всех формах органического и человеческой жизни, — поезд к развитию, расширению, совершенствованию, зрелости, тенденция к выражению и проявлению всех способностей организма и «Я». Иногда этот поезд скрывается за психологической защитой, за искусственным фасадом. Однако именно указанные стороны мотивации творчества являются движущими силами ее, когда организм вступает в новые отношения с окружающими, пытаясь наиболее полно стать самим собой. При этом Роджерс вспоминает о социальное значение творчества но опять творческий продукт остается в тени. «Мы должны признать тот факт, что человек творит в первую очередь потому, что это ее удовлетворяет, потому что она чувствует в этом самоактуализацию». И тут Роджерс делает абстрактный вывод, что человеческий род по своей природе склонен к творчеству социальной жизни.